traduire en:

2. Ездок скачет не на коне, а на баране, корове, быке, козе, теленке, собаке, курице, кошке и т.д.
VII. Перевертыши телесных недостатков
1. Слепые видят.
2. Немые кричат.
3. Безрукие воруют.
4. Безногие бегают.
5. Глухие подслушивают.
VIII. Перевертыши действующих лиц
1. Ворота лают из-под собаки.
2. Мужик собакой бьет палку.
3. Деревня едет мимо мужика.
ainsi, мы видим, что во всех этих путаницах соблюдается, en vigueur, идеальный порядок.
У этогобезумияесть система.
Вовлекая ребенка вперевернутый мир”, мы не только не наносим ущерба его интеллектуальной работе, mais, devant, способствуем ей, ибо у ребенка у самого есть стремление создать себе такойперевернутый мир”, чтобы тем вернее утвердиться в законах, управляющих миром реальным.
Эти нелепицы были бы опасны ребенку, если бы они заслоняли от него подлинные, реальные взаимоотношения идей и вещей. Но они не только не заслоняют их, они их выдвигают, оттеняют, подчеркивают. Они усиливают (а не ослабляют) в ребенке ощущение реальности.
В этом воспитательная ценность всех нелепиц такого рода. sage vous, что двухлетние, трехлетние, четырехлетние дети обнаруживают такое пристрастие к ним в течение многих веков!
Для их умаони чувствуютэто пища здоровая.
И если вообще полезны для ребенка его детские игры, помогающие ему ориентироваться в окружающем мире, тем более полезны ему эти умственные игры в обратную координацию вещей, – а я настаиваю, что это именно игры, почти ничем не отличающиеся от всяких других.
Вообще у нас далеко не всеми усвоено, какая близкая связь существует между детскими стихами и детскими играми.
Оценивая, par exemple, книгу для малолетних детей, критики нередко забывают применить к этой книге критерий игры, а между тем большинство сохранившихся в народе детских песен не только возникли из игр, но и сами по себе суть игры: игры словами, игры ритмами, звуками.
Перевертыши есть такое же порождение игр.
Существенное достоинство этих игр заключается в том, что они по самой своей природе комические: никакие другие не подводят ребенка так близко к первоосновам юмора. А это задача немалая: воспитать в ребенке юмор драгоценное качество, qui, когда ребенок подрастет, увеличит его сопротивление всякой неблагоприятной среде и поставит его высоко над мелочами и дрязгами.
У ребенка вообще есть великая потребность смеяться. Дать ему добротный материал для удовлетворения этой потребностиодна из непоследних задач воспитания.
Я потому и счел необходимым посвятить особую главу изучению явных и нарочитых бессмыслиц, дабы обнаружить, что даже такие бессмыслицы, que, il semblerait, не смеют притязать на какой бы то ни было педагогический смысл, – даже они в высшей степени ценны, закономерны, полезны.
Эти стишки привлекли меня именно тем, что они презираемы с давних времен как вздорные и притом заведомо вредные; что нет такого доморощенного Фребеля, который не считал бы своим долгом охранять от них малых детей. Исследуя эти стишки в русском и отчасти зарубежном фольклоре, наблюдая из года в год, как реагирует на них малый ребенок, я в конце концов не мог не прийти к убеждению, что они опорочены зря, так как отвечают насущнейшим потребностям детского разума и служат немаловажным подспорьем в его познавательной деятельности.
Реабилитируя оклеветанные произведения народной поэзии, я тем самым пытаюсь установить непригодность наивно-утилитарных критериев, с которыми еще недавно подходили у нас ко всяким стихам для детей, да и сейчас еще подходят во многих статьях и рецензиях.
ici, на этом малом примере, мы в тысячный раз убеждаемся, что обывательскийздравый смысл” – ненадежная опора для всякого, кто ищет научно обоснованной истины. Здесь наглядная иллюстрация к тому положению, которое высказано вАнти-ДюрингеЭнгельсом: “Здравый человеческий рассудок, весьма почтенный спутник в четырех стенах своего домашнего обихода, переживает самые удивительные приключения, лишь только он отважится выйти на широкий простор исследования”*.
______________
* К.Маркс и Ф.Энгельс, Сочинения, т. 20, pp. 21.
Только выйдя на этот простор, мы могли обнаружить путем тщательного сопоставления и анализа фактов, что та категория явлений, которая обывательскомуздравому смыслупредставляется бессмысленной и вредной, на самом-то деле должна расцениваться как полезная, жизненно важная.
Я отнюдь не хочу сказать, что детей следует воспитывать только такимибессмыслицами”, но я думаю, что детская литература, из которой этибессмыслицывыброшены, не отвечает многим плодотворным потребностям трехлетнего-четырехлетнего ребенка и лишает его полезнейшей умственной пищи.
Мне кажется, что неоспоримо право этого рода стихов занимать свое может быть, и скромноеместо в устной и письменной детской словесности и что те, кто изгоняет их из обихода детей, руководствуются отнюдь не какими-нибудь научными принципами, а так называемой логикойздравого смысла”, которая не всегда бывает верна.
Недаром К.Д.Ушинский, типичный представитель шестидесятых годов, ввелНебывальщиныв своеРодное слово”*.
______________
* К.Д.Ушинский, Собр. соч., т. NOUS, М.-Л. 1949, pp. 97.
И я дерзаю надеяться, что тот сердитый читатель, который потребовал от меня в грозном письме, чтобы яне забивал головы наших ребят всякими путаницами”, откажется от своих заблуждений и в конце концов разрешит мне и впредь сочинять вот такие стихи для детей:
Poisson sur la promenade sur le terrain,
Les crapauds volent dans le ciel,
Les souris ont attrapé le chat,
Le piège a planté.
A Lisichki
match se,
Pour le bleu de la mer a,
Mer bleu éclairé.
flamme allumée mer,
Je suis sorti de la baleine de la mer:
“hé, feu, course,
aider, помогите!”
etc.
Ибо после всего вышесказанного даже самый несмышленый догадается, что в подобных стихах неправильная координация вещей только способствует утверждению правильной и что путем такой фантастики мы утверждаем детей в их реалистическом представлении о мире. Je, du moins, не знаю ни одного ребенка, который хоть на минуту был бы введен в заблуждение небылицами подобных стихов. devant, любимая интеллектуальная работа трехлетних и четырехлетних детейизобличать небылицы, делать им очную ставку с реальными фактами. Словно для того и созданы эти стихи, чтобы стимулировать умственные силы ребенка для борьбы с извращением истины.
Когда я начинаю читать малышам про чудо-дерево, на котором растут башмаки, я знаю заранее, что они непременно заявят мне с величайшей горячностью, что таких деревьев не бывает на свете, что башмаки делаются так-то и так-то и покупаются там-то и там-то. Эта небылица тем и забавна для них, что ее легко опровергнуть и полемика против нее становится как бы игрой, при помощи которой малыши, pour ainsi dire, экзаменуют себя.
Для этой-то чрезвычайно полезной игры в фольклоре детей всего мира существует множество стихов-перевертышей, где порою каждая строка есть новое нарушение подлинной координации предметов.
Имеем ли мы право изгонять из обихода детей столь благотворную гимнастику мысли?
* * *
Эта статья была опубликована в 1924 année, и вскоре я с большим удовлетворением увидел, что предложенный мною терминстихи-перевертышивошел в научную литературу о детях*.
______________
* Георгий Виноградов, Детский фольклор и быт, 1925; oh. Капица, Детский фольклор, 1928. Недавно вышла талантливая книга В.П.АникинаРусские народные пословицы, поговорки, загадки и детский фольклор”, M. 1957. Автор вполне разделяет мое убеждение в педагогической ценности перевертышей.
Все же меня часто беспокоил вопрос: не противоречат ли мысли, изложенные в этой статье, великим идеям и принципам современной советской науки о детях?
Нет ли какой-нибудь серьезной погрешности в выдвинутых здесь соображениях о той положительной роли, которую играют перевертыши в деле внушения детям правильных представлений об окружающем мире?
Недавно на этот вопрос был дан авторитетный ответ. Видный советский психолог проф. А.В.Запорожец с явным сочувствием изложил основную идею моей настоящей статьи в такой четкой и недвусмысленной формуле: “Старшие дети настолько укрепляются в реалистической позиции, что начинают любить всякие перевертыши. Смеясь над ними, ребенок обнаруживает и углубляет свое правильное понимание окружающей действительности”*.
______________
* А.В.Запорожец, Психология восприятия сказки ребенком-дошкольником. “Дошкольное воспитание”, 1948, № 9, pp. 30.
Эти строки доставили мне живейшую радость: si, я не ошибся, доказывая, что перевертыши есть один из путей к укреплению ребенка в реализме. pensée, которая когда-то третировалась как пустой парадокс, ныне находит свое подтверждение в науке.
vérité, ученый говорит здесь не о стихах, но о сказках, поэтому любовь к перевертышам он приписывает старшим ребятам, но если бы речь у него зашла о стихах, elle, indubitablement, отметил бы, что перевертышами этого жанра увлекаются и младшие дети, едва лишь достигшие двухлетнего возраста.
Вообще же идея о педагогической ценности таких небывальщин, предлагаемых средним и старшим дошкольникам, таит в себе много широких возможностей, ибо она вскрывает полную негодность тех наивно-утилитарных критериев, с которыми еще недавно подходили у нас кбольшой литературе для маленьких”.
В советской литературе есть одно прекрасное произведение поэзии, основанное на игре в перевертыши: “Вот какой рассеянныйС.Маршака.
В нем высмеиваются несуразные поступки гражданина, надевавшего вместо рубашки штаны, вместо валенокперчатки, вместо шапкисковороду и т.д. Каждый подобный поступок героя мотивируется его феноменальной рассеянностью. Автор не раз приговаривает:
Вот какой рассеянный
С улицы Бассейной!
Популярность этого стихотворения огромна. Написанное еще в двадцатых годах, оно выдержало десятки изданий и переведено чуть ли не на все языки. Выражениерассеянный с Бассейнойсразу стало народной поговоркой, его слышишь и в кино, и в трамвае, и в клубе:
– Oh, vous, рассеянный с Бассейной!
Лаконичные, веселые, звонкие строкиРассеянногополны перевертышей не потому ли они с давнего времени так привлекают к себе миллионы ребячьих сердец?
В том смехе, которым дети встречают каждый поступок героя, чувствуется самоудовлетворение, не лишенное гордости: “Мы-то знаем, что сковородане одежда и что на ноги не надевают перчаток!”
Лестное для них сознание своего умственного превосходства над незадачливым героем поэмы возвышает их в собственном мнении.
Все это непосредственно связано с познанием реальной жизни: ведь этим путем малыши закрепляют завоевания своего житейского опыта.
Voilà pourquoi je suis tellement surpris, когда обнаружил, что воспитатели детских садов в подавляющем большинстве причисляют это стихотворение к категории юмористических, шуточных и не замечают той роли, которую играет оно в умственной жизни ребенка. Между тем это стихотворение давно уже должно быть поставлено рядом с такими стихами того же автора, comment “Посадка леса”, “Война с Днепром”, “Что такое год?”, познавательное значение которых бесспорно.
V. ПРЕДКИ ИХ ВРАГОВ И ГОНИТЕЛЕЙ
Если же применять те грубо утилитарные критерии, которые рапповцы всех мастей и оттенков еще недавно применяли к литературе для маленьких, придется совсем уничтожить не только перевертыши, но вообще все лучшие произведения народной поэзии, наиболее любимые детьми. Так и поступали горе-педагоги всех стран в течение многих веков: они ревностно искореняли из обихода детей этисумбуры и вздоры”. Но дети оказались сильнее: они отстояли неприкосновенность своей умственной жизни от многовекового натиска высокомудрых учителей и родителей, которые считали своим нравственным долгом ограждать их от подобныхнелепиц”.
Многим учителям и родителям не терпелось приобщить ребенка к тем сведениям, которые у них, у взрослых, почитались в данную эпоху нужнейшими.
В Англии в XVI веке нашелся такой Вильям Коплэнд (William Copland), который изготовил для трехлетних детей в высшей степени полезную книгуТайна тайн Аристотеляи рекомендовал ее в качествеочень хорошей”*.
______________
* A Century of Children’s Books, by Florence V, Barry (Methuen), Londres, 1922, p. 4.
Можно представить себе, с каким презрением взглянул бы этот Коплэнд на того чудака, который осмелился бы заикнуться, что для ребенка нелепейший стишок о морской землянике полезнее всех Аристотелей.
Другой детский писатель XVI векаУинкип де Уэрд (Wynkyn de Worde) так и назвал свою книгу: “Трехлетний мудрец” (“Wyse Chylde of Thre Year Old”), où il, à propos, обращался к трехлетнему младенцу с вопросом:
Мудрое чадо, как сотворены небеса?” (То есть каким образом их создал господь.)*
______________
* A Century of Children’s Books, by Florence V, Barry (Methuen), Londres, 1922, p. 4.
Тогдашние детские авторы ненавидели в ребенкеребенка. Детство казалось им какой-то непристойной болезнью, от которой ребенка необходимо лечить. Они старались возможно скорее овзрослить и осерьезить ребенка. Оттого-то в мировой литературе до сравнительно недавнего времени не было ни одной веселой детской книги. По-детски смеяться с ребенкомдо этого не унижались писатели. Сам Чосер, гениальный рассказчик, когда сделался детским писателем, сочинил для маленького сынаТрактат об астролябии”, в высшей степени канительный и нудный.
Это похоже на то, как если бы грудного ребенка вместо молока его матери насильно кормили бифштексами. Такое стремление взрослых навязать ребенку свое, взрослое, было особенно заметно в те эпохи, когда взрослым казалось, что они обладают некоторой единоспасительной истиной, что бифштексы, которыми они в данный момент утоляют свой голод, – единственная полезная пища.
si, в пору диктатуры пуритан каждый детский писатель старался сделать ребенка святошей, миниатюрой благочестивого Вильяма Пенна. Единственные книги, которые считались в ту пору пригодными для трехлетних малюток, были кладбищенские размышления о смерти!
Типичной детской книгой того времени былоЗнамение для детейДжемса Дженвея – “о безболезненной и пресветлой кончине многих богоугодных младенцев”! В ту пору считались, par exemple, чрезвычайно полезными, ценными такие стихи, comment “Предостережение для хорошенькой девочки”, которое я привожу здесь в точном своем переводе с английского:
Je sais, глядя в зеркала,
Что я пригожа и мила,
Что обольстительную плоть
Мне милосердный дал господь.
Но горько думать, elle
В аду гореть обречена.
И вот стихотворение Джона Баниана, знаменитого автораПути пилигрима”, который известен советским читателям главным образом по фрагменту, переведенному Пушкиным. (У Пушкина фрагмент озаглавленСтранник”.) Баниан сочинил для ребят очень назидательную книгу под названиемСвященные Эмблемы, или Тленность вещей”. Из этой книги я для образца перевел следующие стихи о лягушке:
Холодная и мокрая лягуха,
Широкий рот, прожорливое брюхо.
Она сидит, постыдно некрасива,
И квакает, надутая спесиво.
vous, лицемеры, ей во всем подобны:
Вы так же холодны, заносчивы и злобны,
И рот у вас, как у нее, широк
Хулит добро и славит он порок
etc.
Идейностьподобных стихов не подлежала сомнению, и тогдашние ханжи горячо рекомендовали их детям.
Единственное чувство, которое пытались вызвать в ребенке тогдашние книги, был ужас. Вот какие диалоги печатались в изданной американскими пуританамиПервой книге для чтения”:
“- Хорошо ли тебе будет в аду?
Меня будут ужасно мучить.
А с кем тебе придется там жить?
С легионами дьяволов и мириадами грешников.
Доставят ли они тебе утеху?
– aucun, но весьма вероятно, что они умножат мои адские муки.
Если ты угодишь в ад, долго ли ты будешь мучиться там?
– éternellement”*.
______________
* Блэнч и Уикс, Литература и ребенок, New York, 1935, pp. 78.
Если бы в то ханжеское время вышла книга о какой-нибудь тетушке Габбард, у которой собака скачет верхом на козле, эту книгу сожгли бы рукой палача: лишь унылые кладбищенские книги были одобряемы в ту пору властями.
Подлинная детская книга должна была проникать в детскую среду контрабандой.
По большим дорогам слонялись коробейники, веселые, вороватые, пьяные люди, которые в числе прочих товаров торговали и дешевыми книжками сказками, балладами, песнями. Каждый коробейник был музыкантом, певцом и сказителем. Коробейники пели о Робине Гуде, о Фортунатусе, о Гекторе, о докторе Фаусте, o tom, что корова перепрыгнула через луну, а котята нашли на дороге перчатки, а лягушонок женился на мыши, – и все эти песни почитались в ту пору зловредными, и всякого коробейника, уличенного в их распространении, благочестивые пуритане забивали в колодки и били кнутами нещадно.
Идеолог той эпохи Джордж Фокс в своемУвещевательном слове к учителямосуждает, в числе прочих детских грехов и пороков, “пристрастие к сказкам, забавным историям, басням, стишкам, прибауткам”.
Томас Уайт, протестантский священник, en “Маленькой книжке для маленьких” (1702) советует английским детям:
Читайте не Баллады, не дурацкие вымыслы, но Библию, а также очень легкую божественную книжкуЧто должен делать каждый простой человек, чтобы попасть в Рай”. Прочтите такжеЖития мучеников”, которые умирали во имя Христа. Читайте почаще Беседы о Смерти, об Аде, о Страшном суде и о Крестных страданиях Иисуса Христа”*.
______________
* Cambridge History of English Literature, vol. XI, Cambridge, 1914, pp. 369-371.
Дальше он рассказывает душераздирающие истории о мучениках: тому отрубили голову, того сварили в кипящем котле, тому отрезали язык, того бросили на съедение тиграм.
Обо всех этих членовредительства и пытках Уайт повествует с таким свирепым удовольствием, что в нем можно заподозрить садиста.
Но и потом, когда кончилось пуританское иго, “забавные истории, стишки, прибауткипо-прежнему продолжали считаться зловредными, хотя и на других основаниях.
Взрослые в то время стали увлекаться науками, et, bien sûr, им захотелось немедленно сделать каждого малолетнего ребенка ученым.
Надвигалась эпоха буржуазной индустрии, и гениальный предтеча мещанского утилитаризма Джон Локк стал исподволь приспособлять к этой эпохе детей. Лозунгом педагогики стало: обогатить детей возможно скорее наиполезнейшими научными сведениямипо географии, histoire, математике; долой все детское, присущее ребенку, всякие игры, стишки и забавы! – нужно только взрослое, ученое, общеполезное. По системе Локка удавалось так чудовищно обрабатывать бедных младенцев, что они к пятилетнему возрасту могли показывать на глобусе любую страну.
Жаль только, что к десяти годам эти миниатюрные Локки становились поголовно идиотами. Легко ли не стать идиотом тому, у кого насильственно отнято детство.
Локком любуешься. Не любоваться нельзя: прекрасен свободный ум, бунтующий против мертвой догматики. Многие его мыслина тысячу лет. Но и Локк не поднялся над эпохой, и для него детский возрастошибка природы, мировой беспорядок, оплошность творца. Нужно эту ошибку исправить – et le plus tôt, mieux! Если уж невозможно, чтобы дети сразу рождались многоучеными Локками, сделаем их Локками в самый короткий срокк пятому, к шестому году их жизни! Естественно, что при таком высокомерном отношении к подлинным потребностям и вкусам детей Локк забраковал без милосердия все тогдашние детские книги, баллады, poésie, небылицы, сказки, поговорки и песни, которые в его глазах нехороши уже тем, что они не география и не алгебра. Всю детскую литературу, необходимую ребенку как воздух, Локк, не обинуясь, назвал дребеденью, “никому не нужной дрянью” (trumpery) и рекомендовал для детского чтения одну-единственную книгубасни Эзопа*.
______________
* The Works of John Locke, vol. VIII, Londres, 1824, p. 147.
Нужны были сотни лет, чтобы взрослые признали право детей быть детьми. Медленно завоевывал ребенок уважение к себе, к своим играм, интересам и вкусам. В конце концов поняли, что если трехлетний ребенок, получив географический глобус, не хочет и слышать о материках и морях, а хочет катать этот глобус, вертеть этот глобус, ловить этот глобус, – si, ему нужен не глобус, а мяч. Даже для умственного (а по только физического) развития трехлетних детей мяч полезнее всякого глобуса.
Но когда дело доходило до детской книги, до детских стихов, тогдашние педагоги упрямо выбрасывали оттуда все подлинно детскоетакое, что их взрослым умам казалось ненужным и бессмысленным.
typiquement, что в настоящее время английское мещанство, по мере своего измельчания, все больше и больше стыдится могучих и дерзких стихотворных причуд, доставшихся ему в наследство от предков, et, перепечатывая, par exemple, “Старуху гусыню”, фольклорную книгу, где собраны народные потешки, puzzle, считалки и другие стихи для детей, пытается приспособить ее к своему тривиальному здравому смыслу. На днях мне попалось одно издание этой классической книги, где самые озорные стихи так благообразно приглажены, что смахивают на воскресные гимны. ЗнаменитоеГей диддл, диддл” – о корове, которая перепрыгнула через луну, и о собаке, которая засмеялась человеческим смехом, – переделано каким-то благонамеренным квакером так: собака не смеется, а лает, корова же прыгает не над луною, а под луною, внизу, на поляне*.
______________
* Mother Goose’s Nursery Rhymes. Tales and Jingles, London and New York. (Frederic Warne and C°.)
Изменено всего только несколько слов, и получилась вполне благоразумная книга, которая имеет лишь тот недостаток, что никакими розгами нельзя заставить ребенка полюбить и запеть ее текст. et, бессмысленная, беззаконная, гонимая, живет уже четыреста лет и проживет еще тысячу, потому что она вполне соответствует своеобразнейшим методам, которыми ребенок утверждает себя в познании подлинного, реального взаимоотношения предметов.
Борьбу с фантастикой этих гениальных стихов английское мещанство с таким же успехом проводит при помощи целой системы рисунков, иллюстрирующих эти стихи. par exemple, к той песне-загадке, которая переведена Маршаком:
Шалтай-Болтай сидел на стене,

La plupart lire les versets Tchoukovski:


Toute poésie (contenu par ordre alphabétique)

Laisser un commentaire